• Виссaрион Григорьевич Белинский: В чем не знaешь толку, чего не понимaешь, то брaни: это общее прaвило посредственности.

(украинский блокнот) 

***
Вставай, поэт – пора
 
«Не убивайте, дяденька, я – свой!
Я был запуган, вынужден, обманут.
Не убивайте, дяденька! Я к маме
Хочу домой! Я так хочу домой!

Не убивайте дяденька! Я вам
Ещё сгожусь! Я пригожусь, поверьте!
Я не стрелял! Ни крови нет, ни смерти
На мне! Поверьте, дяденька! Я к мам…»
 
Короткая, как отнятая жизнь,
Сухая очередь. Скупая струйка крови.
Не отпоют, не погребут – покроет
К утру листва. Чуть позже закружит
 
Метельный снег и занесет приют
Души заблудшей, не оставив следа…
- Не добавляй сочувственного бреда
Сентиментально-вздорному нытью.
 
Он был фашист! Ублюдочный фашист,
Пришедший убивать! Не надо скорбной
Патетики – заслужен и законен
Последний схрон его гнилой души,
 
Коль есть она… Вставай, поэт - пора.
Проверь затвор. По совести и чести -
Сегодня истина в прицельном перекрестье
И, может быть, на кончике пера.
 
Проверь затвор. Вставай, поэт - пора…
 
***
 
Будем жить
 
Л.Ф Быкову посвящается -
сыну земли Донецкой.
 
Он снова здесь – кроваво-черный пехотинец,
Солдат «СС» из батальона «Нахтигаль».
Он снова здесь: и снова - «Слава Украине!»,
И снова рёв почти забытого - «Зиг хайль!»
 
Он снова здесь, и вновь собачьему - «Хайль Гитлер!»
Привычным жестом вторит вскинутая кисть -
«Героям слава!» Вновь ликующая гибель
Зловеще скалит кровожадные клыки -
 
«Героям слава!» За растерзанных безвинно
Детей и женщин, за расстрелянных старух,
За адский пепел над сожженной Украиной –
«Героям слава!» … Я когда-нибудь умру…
 
Мы все умрём - когда-нибудь… Но, Боже правый!
Пока зверьё, пируя тризну по стране,
Пьяно от зла, пока обласкан подлой славой
Шакалий сброд – я утверждаю: «Смерти нет!»
 
Пока скулят «червоно-чорные» гиены,
Страшась судьбы, я утверждаю: «Будем жить!
Мы будем жить! Мы не сдадим святые стены
Домов Отцовских поруганию и лжи!»
 
Я утверждаю: «Смерти - нет! Мы будем – жить!»
 
***
 
Ибо нет страны
 
...Ибо нет страны.
Нет полей, нет рек.
Не принять вины -
Не познавшим грех,
 
Не вкусить плодов -
Не пролившим пот.
Не взнести ладонь -
Ибо мёртв Господь.
 
Ибо нет Его -
Без любви земной.
Непрогляден свод
Над чужой страной -
 
Ибо нет её.
Нет детей, нет жён.
Ворожит быльё
На земле чужой -
 
Ибо нет мужей.
Всюду прах и тлен.
Над приютом жертв
Не склонить колен,
 
Не принять вины,
Не избыть войны -
Ибо нет страны.
Просто, нет страны...
 
***
 
Украинец
 
Ты - русский: и по роду, и по Вере,
И русским духом - славен и велик;
И русским был и есть, и будет берег,
Днепровский берег - колыбель земли
 
Исконной русской! Загляни смиренно
В святые лики дедовских икон -
Там русской силы праведная древность,
Там русской правды сокровенный код.
 
Там вопиёт к тебе набатным звоном
Глас колоколен русских - не предай
Отцовой вотчины! Ты - русский воин!
И пусть запомнит нечисть: никогда
 
Не править псам на русской Украине!
Им не попрать Божественный завет!
Великой, Малой, Белой - триединой
Стоять Руси! От века и вовек!
 
***
 
Брошенный солдат
 
Пройден путь - земной, недолгий.
Отдан долг последний. Мне
Нынче вышел срок - за доллар
Пасть в неистовой войне.
 
Нынче выпала мне доля -
В истребительном бою
Положить за звонкий доллар
Жизнь безвестную свою
 
И чужую... В яме, тесной
От собратьев по борьбе,
Я лежал, взирая честно
В необъятный свод небес
 
Одиноким мёртвым глазом.
Шли часы... Брели века...
И текли рекой безгласной,
Поднимаясь в облака,
 
Души странников бездомных,
Души павших. На земле,
В кулаке сжимая доллар,
Я лежал. Сто тысяч лет
 
Я лежал непогребённый,
Неотпетый. Навсегда
Заблудившийся ребёнок
Божий, брошенный солдат -
 
Я лежал на Украине...
 
***
 
Каинова печать
 
В колокол бьет бездна:
«Встань и убей брата!
Встань и убей – тесно
Двум на земле правдам!»
 
Истово бьет пропасть
В гулкий набат страсти:
«Избранным стать просто -
Встань и убей брата!
 
Мир по себе меряй,
Брось кандалы рабской
Догмы грехов смертных –
Встань и убей брата!»
 
«Только один - светел!
Только в одном – святость!» -
Адских пучин ветры
Яростно рвут связки.
 
Грозных глубин радость
Гласом в пустом храме
Бьется: «Убей брата!»
«Встань и убей брата!» -
 
В колокол бьет бездна…
 
***
 
Удушье памяти
 
Моя подспудная, сокрытая, иная
Предрасположенность, моё второе «я» -
Ждёт настороженно команды или знака,
Чтобы безудержно погнать звериный яд
 
Слепой жестокости и ярости бездумной
По венам вспененным, сквозь выгоревший скреп
Всепонимания, сквозь жуткое удушье
И хрипы памяти в тягчайший смертный грех -
 
В убийство ближнего… Желаю и взываю!
И святотатствую! Души и Бога нет!
Их расстреляли! Их сожгли второго мая!
Потомки Каина в безжалостном огне
 
Чернейшей зависти… С отеческой иконы
Непоругаемый, неопалимый лик
Глядит пронзительно и льются, льются скорби
Небесной звонницы в безумный мир земли…
 
***
 
Фантасмагория
 
«Враг огромен и грозен,
Многоглав, многозуб.
Он приходит без спросу
И, роняя слезу
Крокодилью над жертвой,
Сладострастно и в хруст
Ест беременных женщин
И бессильных старух.
 
Враг хитер и коварен,
Лицемерен и лжив.
Он прожорливой тварью
Возле дома кружит.
Подбирая недужных
Стариков и детей
Несмышленых, он души
Выгрызает из тел!»
 
Над заказанным текстом
Записной сценарист
Эго смрадное тешил
До рассветной зари.
Строчки выпачкав бредом
И кровавой слюной,
Забывался на время
Лихорадочным сном
 
Патентованный бездарь…
В золотистом дыму -
Зубы скалила белка
И грозила ему
Изумрудным орехом,
Утка с женским лицом,
Задыхаясь от смеха,
Разрешалась яйцом
 
Раскаленным, в расплаве
Колыхалась игла,
Смертной требуя платы,
И всевидящий глаз
Вожделенной банкноты
На абсурдный предел,
На паноптикум Ноя
Затаенно глядел…
 
Жалкий червь анфиладой
Бесконечных зеркал
Полз по сонному аду,
И змеилась тоска
Ледяная во взоре,
А навстречу текло
Неизбывное горе,
Абсолютное зло
 
Мириадами черных
Отражений души
Сценариста… О чем-то
Дребезжали гроши
В испоганенном чреве
Сокровенной сумы.
По гниющему древу
Оскопленная мысль
 
Разливалась, манила
В мягкий обруч петли:
И не виделась - Милость,
И не виделся - Лик,
Во спасение данный,
И не виделось черт
Сквозь обличье путаны
От газетных харчей,
 
Сквозь нутро проститутки
От журнальных хлебов
Той божественной сути,
Что зовется – Любовь
Милосердная… Новый
День чеканил шаги.
Предначертанным словом
Назначались враги.
 
Гнев нещадных сражений,
Гром великих побед,
Грешность, праведность, жертвы,
Перебитый хребет
Сценариста и пламя
Исступленных костров -
Назначались согласно
Праву пагубных строк:
 
«Враг огромен и грозен,
Многоглав, многозуб…»
Перезрелые гроздья
Прогибали лозу,
В бесполезности праздной
Замыкали свой круг,
Ожидая напрасно
Виноградарских рук…
 
***
 
Наваждение
 
Зверь во фраке концертном -
Жадно смотрит со сцены
В распаленные рты,
В списках избранных целей
Расставляет акценты
Плутовством запятых,
 
Сотой долей процента
Корректирует цены
На продажу души,
Вводит новые цензы
И свободой процесса
Нарекает фашизм...
 
У разрушенной церкви
Бродит лающий цербер -
Суть основы основ.
Из иудиных центов
Серебристые цепи
Трут седьмой позвонок
 
Мне...


***
 
Аз есмь
 
Я знаю - Тебе отмщение,
И Ты воздаешь и милуешь,
Но, Боже, какими силами
Сдержаться и рот ощеренный,
 
Оскал озверевшей сволочи
Не рвать на куски... Не сетую
На скудость даров, но - светлые
Глаза мне безглазой полночью
 
Заполни, наполни яростью
Слепой тишину смиренную
Души и пещерной грешностью
Мне помыслы засти ясные!
 
Я верую, Боже, верую
В Твою справедливость высшую,
Но кротостью слез не высушить,
И слов нет во мне ответствовать
 
Любовью на боль безмерную.
Я в пепел сожженной заживо
Одессы роняю заповедь,
И в рост над фашистской мерзостью
 
Встаю убивать... Не выпросить
Ни жалости, ни прощения
Паскудным, поганым выродкам.
Мне - нынче Твое отмщение!
 
И я - воздаю! Аз есмь!
 
***
 
Ополченец
 
Я положу их рядом в уголок
Живой души: сожженную Одессу,
Бессмертный полк и мамино тепло.
Я положу их рядом - будто в детстве
В тайник заветный спрячу от чужих
Зазорных глаз. Я положу их рядом…
И стану жить, я стану просто - жить.
Жить - эту жизнь: достойно, честно, прямо…
 
Я буду жить - храня святой восторг
Победы и не предавая павших.
Спасая дом от красно-черных орд -
Я буду рвать оскаленные пасти
Нацистских тварей. Справедливый гнев
Не искажая дьявольской личиной -
Я буду петь завещанную мне
Молитву мамину: светло, смиренно, чисто…
 
Бессмертный полк, безмерное тепло,
Безумное бушующее пламя…
Я положу их рядом в уголок
Живой души - туда, где боль и память.
 
***
 
Мёртвые
 
Мёртвые. Именно – мёртвые.
Не пустые, не равнодушные…
Даже в комьях земли промёрзлой
На погостах страны задушенной
Жизни больше. И смысла больше
В страхе, бреющем над полями,
В лязге гусениц по оболганной,
Горькой памяти. В жутких плясках
Душегубцев над гробом цинковым
Веры больше. Облыжной веры…
Но глаза главарей нацистских
Бесконечно мертвы, и мерно
Мерно мир умиряется смертью…
 
***
 
Рай
 
- Мне ангелы разглаживают крылья,
И раны на ладошках не видны.
Здесь воздух пахнет мятой и ванилью -
Так пахло в нашем доме до войны.
 
- Мне ангелы косички заплетают,
И не болит простреленная грудь.
Я ночью к вам присниться прилетаю
И улетаю рано поутру.
 
- Мне ангелы поют светло и тихо,
И нет в плече свинцового огня.
Не плачьте - мама, папа! Не грустите!
Вы просто - помолитесь за меня.
 
Приняв скорбей обыденную ношу
От глупых чад, зовущихся людьми,
Бог ставит в небе указатель новый:
"Век Двадцать Первый. Дети. Русский Мир."
 
Их здесь - не много.
Их - ещё не много...
 
***
 
Солнечный круг
 
Мальчик рисует в альбом -
Небо горячего лета,
Небо горящего цвета,
Небо, несущее боль.
Мальчик рисует в альбом...
 
Девочка пишет стихи -
Пишет о боли, о Боге;
Пишет о боли и Бога
Просит простить за грехи.
Девочка пишет стихи...
 
Я досылаю патрон...
Я поднимаюсь с любовью
К дочери, сыну и Богу.
Я становлюсь в полный рост
На материнский порог.
 
Я досылаю патрон...
 
***
 
Кадавр
 
Кадавр зловонный тулово
Влачил по скудной пустоши.
Он брёл, терзая голову -
Тоской о сочных пастбищах,
 
Тоской о тучных, праздничных
Полях, делами бранными
Усеянных до призрачных
Небес телами бренными.
 
Он брёл налиться хлёбовом
Из зёрен жатвы адовой
И напитаться хлябями
Кровей людских до одури.
 
Он вожделел бездонную
Утробу, волочимую
По опустелой данности,
Насытить человечиной...
 
На бой сбираясь праведный,
Запомни слёзы матери,
Почти отца и Родине
Клянись до одра смертного.
 
Но в ярости духовного
Подъёма против иродов
Кадавровым дыханием
Не опогань отверстые
 
Святилища души...
 
***
 
Витязь
 
Он восстанет с болезного одра,
Сбросит ноги с печи и восстанет -
Как в былинном сказании мудром,
Отозвавшись на горькие стоны.
 
Он восстанет из пыльного скарба,
Заручившись родительским словом.
Он восстанет за горькие скорби
Дочерей и сынов православных.
 
Он наденет отцовские латы,
Вскинет меч беспощадный, суровый.
Он восстанет над ворогом лютым,
Над блудливой, поганой оравой.
 
Полетят волчьи клочья по чащам,
По углам, по глухим закоулкам.
Он - восстанет. Он - спросит и взыщет.
Он - воздаст мерой праведной, полной...
 
Магазины в запас снаряжаю -
Утром снова попрут супостаты,
Я не верю судьбе-ворожее
И не жду расчудесных поступков.
 
Но коль встанет к плечу новый витязь,
Новый воин в окопе бок о бок -
Значит правду убить на рассвете
Не случится брехливым собакам.
 
Магазины в запас снаряжаю:
Будет срок - будет бой... Будем жить...
 
***
 
Счёт
 
Крест… И ещё один
Крест… И ещё, ещё…
Кто наречён сводить
Этот безумный счёт?
Кто облечён судить
Этот бесправный строй?
Крест… И ещё один
Крест… Не хватает строк
В книгах повинных душ.
В книгах творимых зол
Тесно от чёрных дум.
В центре прицельных зон -
Крест… И ещё один
Крест… И ещё, ещё…
Кто обречён сводить
Наш окаянный счёт?
 
***
 
Предание об отщепенце и предателе
позорном поце Макаревиче
 
Во времена былые, давние,
Когда пиндос бузил и вредничал:
Сложилось на Руси предание
Об отщепенце и предателе
Позорном поце Макаревиче…
 
Наш царь в те годы правил вежливо.
Терпел. Казну копил и силушку.
Бил без размаха промеж веждами
Гнилую погань, а для нежити
Тесал ко сроку кол осиновый.
 
Залужье пучило от жадности
В те дни, и англичанка шкодная
Повсюду гадила. Без жалости
Купцы мечами и пожарами
Казнили земли непокорные.
 
Тоска фашистская ползучая
Терзала украинцам головы,
И предавали смертной участи
Псы галицайские заучено
Тех, кто не выл согласным голосом.
 
Немало, ох, немало нелюди
Сгубили душ… И выдал, вроде бы,
Донбасс по щам - трещали челюсти
Рвались чубы, кипел неделями
Бульон из прихотей уродливых.
 
Но проявлялась странным образом
Среди артистов ртом и лицами
Страстишка жалостливо-добрая
К нацистской людоедской доблести,
К исчадию кровопролитному.
 
Кляня взахлёб Россию-матушку,
Кляня Отцов и Слово правое,
Да с матами, да с перематами –
Слетались рокеры гуманные
В краплёный терем власти краденной.
 
И кланялись иуды каину -
Плясали, пели, славословили.
И снова – кланялись и каялись.
Наперебой клялись лукавому
До гроба ливером озлобленным.
 
Андрейка больше всех корячился.
Фаршмачил, чмошничал. Пособничал
Зверью. Топтался по горячему -
По трупам, по крови. Бодряческим
Глаголом жёг остатки совести.
 
Простой народ на мудрой Родине,
Все видел, знал. Не поскаредничал
На слово точное и прозвище
Нашёл холопам чести проданной,
Нарёк их скопом – макаревичи…
 
Свежо предание - но верится...
 
***
 
Песнь о беглом воре, балаганном шуте и Иисусе Христе
 
По Одессе ступал Господь…
По сожжённой земле, и полнил,
Полнил сердце, въедался в плоть
Скорбный стон Куликова поля,
Смертный стон Куликова поля…
По Одессе ступал Господь.
 
Пялил бельма тбилисский вор…
За столами теснилась челядь.
Пел «осанну» придворный хор.
Был когда-то народ расстрелян,
Вот в такую же ночь расстрелян…
Пялил бельма тбилисский вор.
 
Скоморошничал званный шут…
Девок тискал, гундосил мансы.
Царский пряник и барский кнут
Предвкушая, проворил танцы,
На крови неостывшей танцы…
Скоморошничал званный шут.
 
Вор, иуда, фашист, манкурт
Каждый ждал вожделенной доли
На шакальем своем веку.
От Христовых щедрот бездонных
Каждый ждал вожделенной доли –
Вор, иуда, фашист, манкурт
 
И в шакальих своих мечтах
Каждый бредил безумным правом -
Самолично распять Христа
И возжечь, и стенать над прахом,
Подвывая, стенать над прахом…
Каждый бредил в своих мечтах.
 
По Одессе ступал Господь…
По сожжённой земле, и полнил
Полнил сердце, въедался в плоть
Скорбный стон Куликова поля,
Смертный стон Куликова поля…
По Одессе ступал Господь.
 
***
 
На гибель
 
Снизошла печаль – как милость,
Как прощение.
Как жалость –
Снизошла тоска,
И мирно
Снизошёл по листьям палым
Траур.
Осень.
Умирает
Мир.
И ты покойся с миром,
Обретя за грешным краем
Благодать.
А нам: как милость,
Как спасение от страсти -
Снисхождение печали;
Как прибежище от страхов –
Право скорбного молчанья…
 
Спи спокойно
И прости нас -
Предавать тоске надолго
Чувства, помыслы, инстинкты
Мы не смеем.
Горек, дорог
Каждый, каждый сокровенен -
Но торопит, пробуждаясь,
Закипая в чутких венах,
Ярость
Русская...
Святая.
Мы вернемся.
Вместо палых
Золотых осенних листьев
Вознесем над каждым павшим
Золотые
Обелиски!..
 
***
 
Завтра
 
Пустозвоны, пустомели, но – убийцы…
Но - убийцы, душегубцы, палачи.
Всякой твари уготовлена судьбина –
И по вашу душу ножками сучит
И капризно поторапливает сроки
Окаянный. Незавидно и дрянно
Преставление продажных пустобрёхов,
Огрузивших души смертною виной.
 
Все пройдёт, и станет праведное завтра.
Станет благостное завтра на земле.
Канет в Лету время пасторов и зайцев,
Извращенцев, шоколадных королей.
По предписанным статьям сойдут убийцы
В жадный сумрак, в пожирающую суть…
Всякой твари уготована судьбина.
Всякой твари уготован Божий суд.
 
***
 
2014 – 2016 гг.

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 [0 Голоса (ов)]
Добавить комментарий

Авторизуйтесь при помощи соцсетей

   


Статусы

  • Пользователей на сайте: 0
  • Пользователей не на сайте: 21
  • Гостей: 184

Кто на сайте