• Леонид Максимович Леонов: Сила патриотизма всегда пропорциональна количеству вложенного в нее личного труда: бродягам и тунеядцам всегда бывало чуждо чувство родины.

За полгода до предстоящих выборов царствующий диктатор подписал сразу несколько важных Указов, направленных, по его глубокому убеждению, на процветание демократии и свободы.

Первый Закон давал право любому негражданину по собственному усмотрению получать гражданство ЭРЭФ не более чем на сутки и не чаще одного раза  в течении пяти лет.
Второй Указ гласил, что любой гражданин империи может проголосовать досрочно за три месяца до настоящих выборов при помощи переносной урны путём своего согласия или устного заявления  в соответствующие органы.
Третий Закон был апофеозом либерализма и разрешал предвыборную агитацию за кандидатов в любой форме и в любое время, все возможные ограничения исключались.
А в четвёртом Указе назначались четыре равных по статусу сопредседателя ЦИКа вместо единого Председателя ранее. Ими стали: Чуров, Чубайс, Мутко и Памфилова. Со слов узурпатора это были люди известные, достойные, проверенные и честные.
В пятом, последнем Законе, определялись лица с чрезвычайными полномочиями, коим вменялась обязанность при необходимости самолично идентифицировать типы избирателей и их количество. Таковых набралось около миллиона. Среди них были как мелкие идейные соратники вождя, так и руководители корпораций и госструктур.

Наконец, выборы начались. На кресло Верховного Управителя ЭРЭФ официально претендовали два кандидата: сам действующий тиран и некий Иуда Искариот, документы на регистрацию которого подала неизвестная инициативная группа. ЦИК не усмотрел в этих документах никаких нарушений действующего законодательства и допустил Иуду к предвыборной гонке за ложе главного клептократа самой огромной и богатейшей страны. Остальных кандидатов, не прошедших существующую регистрацию, равно и апологетов к выборам не допустили, и по решению Бессменного столичного суда расстреляли. Всего 2328 человек. Из них 27 самих кандидатов, в числе остальных - доверенных и случайных лиц.

Уже вторую неделю Рагулин колесил по стране. Высокий, тучный мужчина в очках и военной форме с двумя наганами на ремне угрюмо сидел в  чёрном  бронированном «воронке» и трясся как плохо застывшее желе на каждом ухабе грунтовой неровной дороги. До этого он побывал в дальней командировке на стоянки оленеводов. Самих оленеводов повстречать ему не удалось (те искусно прятались и маскировались), а вот стада рогатых животных давали стопроцентную явку и голоса в пользу действующего владыки, который правил страной уже восьмой срок подряд.   Илья Исаевич имел мандат от ЧВКа и ЦИКа на определение типа и количество избирателей, он был последним  в золотом миллионе избранных клевретов вождя. Затем он посетил рыболовецкие суда и артели на севере страны. Там также все рыбаки и рыбы правильно понимали важность текущего момента и делали нужные выводы. Попадались, конечно, и неразумные избиратели, но после короткой разъяснительной работы последние куда-то бесследно исчезали. Видимо, совесть их начисто изводила. Теперь же предстояла работа в своём родном округе, в столичном. Всего в полусотне километров от МКАДа, в селе Житном, что соотносилось по географическим картам почти что с домом.

Автомобиль управлялся автопилотом, и, помимо самого Рагулина, в броневике находились коробки со свистками, дудками и бубнами - памятными сувенирами для правильных и послушных избирателей. Два баула с деньгами предназначались исключительно Илье Исаевичу в виде бонусов и премиальных за проделанную  им агитацию в массах. Других ответственных граждан в  «воронке» не было. Постоянно вытирая платочком холодный пот со своего лица, Рагулин пристально изучал списки избирателей. По результатам прошлогодней переписи населения в  этих списках значилось 9854 человека. Вот показалась деревня. Навигатор подал сигнал, и машина остановилась как вкопанная.

Картина была ужасной и мрачной: вросшие по окна облупленные хатки, поваленные сараи и заборы, церквушка с бурьяном на куполе вместо креста и полное отсутствие живого духа. Не то чтобы человека увидеть было решительно невозможно, но даже и никакого зверя не было  видно и слышно по всей округе. Деревня уже двадцать лет была полностью мертва!
Рагулин вышел из броневика и огляделся по сторонам - никого! Он прошёлся в одну сторону - тишина; высморкавшись, побрёл в другую, - всё то же самое: мглистые развалюхи, заросли и мошкара. Несколько термитов попытались перебежать дорогу Илье Исаевичу, но тщетно, - были раздавлены всей тяжестью тела самого уполномоченного и твёрдостью его блестящих хромовых сапог.

— Родина, Свобода, Плутин! — заорал во всю глотку Рагулин. Ответа не последовало. Он заорал ещё раз и ещё сильнее, но только робкое эхо тихо сволокло его зычные вопли в окружающий тёмный лес. — Так-то! — сказал громко Илья Исаевич самому себе вслух для собственной уверенности и пущей бравады.

Пройдя ещё несколько десятков шагов и  свернув за сгнившую до основания школу,  Рагулин насторожился и прислушался... Едва заметные, едва уловимые звуки голосов доносились прямо из-за угла. Проверив, взведя курки, револьверы,  уполномоченный широко шагнул вперёд. Там, на облезлой деревянной скамейке сидели ворона и воробей. Оба они были настолько пьяны, что речь их едва ли можно было назвать разборчивой и связной.

— Ну что, будем пить или спать? — спрашивал крохотный кавалер.

— Не знаю, мля... — отвечала черная фея, — А ты  чего хочешь?

— Тоже не знаю: за бухалом далеко идти, на свалку, а спать можно и тут, под скамейкой, — едва выговаривал маленький демон.

Птицы давно уже не летали, для этого у них не было сил. А человеческий язык они выучили на соседней свалке, пользовались этим языком исключительно  от безделья.

— Здравья желаю, господа избиратели! — отрапортовал Илья Исаевич, засовывая стальные наганы за пояс.

— Сам не хворай, — поочерёдно прокивали пьяные птицы.

— А где народ-то? Куда все делись? — поинтересовался Рагулин.

— Куда-куда? — передразнивая, засмеялись ворона и воробей, — Известно куда: одни уехали, остальные тут и подохли все! Здесь уже лет двадцать никто не живёт окромя нас, немощных. Наш брат пернатый, и тот истлел: обожрался на свалке пальмового масла, жопы-то и посклеивались...

— А что, людишки на свалке имеются? — лукаво заинтересовался уполномоченный.

— Как им не быть, есть конечно, — сказала ворона и закурила.

— И много?

— Тысяч двести, кабы не более, — многозначительно выдал воробей.

«Так-так», — подумал Илья Исаевич и произвёл подсчёт в уме: «200000 плюс 9854 и плюс эти двое, итого: 209856. Совсем недурно».

— А что, птицы, голосовать-то будете или как? — ехидно спросил Рагулин.

— Как не голосовать...— ответил воробей, — Мы с понятиями, научены, ставь нас в списки и распишись...

— Ну, будь по-вашему. Воля избирателя - для нас закон! Что ж, прощайте, пернатые, ни пуха ни пера вам, — сказал Рагулин и завернул за угол.

— К чёрту, — едва пробормотали птицы.

Из-за угла неожиданно вновь показался Рагулин с двумя револьверами в руках. Раздались выстрелы и окровавленные  перья птиц тут же разлетелись по вечернему прохладному воздуху погибшей деревни.
«Без свидетелей!» — подумал Илья Исаевич и заорал: «Родина, Свобода, Плутин!»

Ближе к ночи Рагулин вернулся домой. К утру он закончил списки, в которых досрочно проголосовали 209866 избирателей (включил в них с десяток раздавленных термитов), и отнёс их в ЦИК. После он выехал на столичные новостройки для выдачи гражданства ЭРЭФ гастарбайтерам... Работа кипела все три месяца...

Выборы состоялись! И квартет сопредседателей торжественно объявил победителя... Прежний узурпатор набрал 148% голосов, а  Иуда Искариот 152%. Как бы там ни было, но воля электоратного большинства была высказана и услышана!

Золотой миллион клевретов и члены ЦИКа были расстреляны публично  у Красной стены... Начиналась новая эра, эра Иуды Искариота... Все верили - хуже не будет!

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 [1 Голос]
Добавить комментарий

Авторизуйтесь при помощи соцсетей

   


Статусы

  • Пользователей на сайте: 0
  • Пользователей не на сайте: 21
  • Гостей: 247

Кто на сайте