• Михаил Юрьевич Лермонтов: Великие души имеют особенное преимущество понимать друг друга; они читают в сердце подобных себе, как в книге, им давно знакомой; у них есть приметы, им одним известные и темные для толпы.

Колымский край - край волшебный.

Он воистину прекрасен и величав, но это только в том единственном случае, если им любоваться краткосрочно и как турист.

На самом деле этот край суров и беспощаден. Особенно к каторжанам. Лютые холода и болезни многие тысячи крепких людей извели до могилы. Нет им числа. Да, собственно говоря, никто и не утруждался подсчитывать количество узников, печально закончивших свою жизнь в этих удивительных золотоносных краях.

Здесь, в старых каменоломнях, и появились в прошлом году сразу после президентских выборов новые тысячи арестантов, направленные сюда на "пожизненный срок" без права свиданий и переписки. Судебную "тройку" возглавлял бывший депутат Госдумы Фёдоров, который и славился тем, что выносил одинаковые обвинительные приговоры всего за пару минут.

Командовал лагерем недавно назначенный капитан Рагулин. Хотя Ильху Геннадьевичу и было уже за шестьдесят, выглядел он вполне неплохо: наспех пошитая военная форма с юфтевыми прохорями, маузер, очки, тройной подбородок и косой звериный оскал - в общем, имел всё, что и требуется для подобной должности. По воскресеньям Ильх Геннадьевич взял себе за неизменное правило: не щадя личного времени, проводить внеплановые проверки в тех местах, где непосредственно трудятся осуждённые, перевоспитываются и проникаются безграничной любовью к Родине. Зима в этом году выдалась на редкость жуткая и свирепая. У небольшого костра собралось несколько человек, заваривающих в жестяном бидоне из-под краски терпкий страдальческий чай из шишек. Единственная привилегия этих мытарей заключалась в том, что прозвища свои они выбирали себе сами.

— А чё. не слыхал ли кто: поймали Толика Рыжего или нет? - молвил один из узников по кличке "Сечин".

— Да как не поймать, поймали. Говорят прямо у Кремля на ель насадили. Страшно. Он, вроде, ещё часа три дрыгался, алел как лампочка керосиновая, ревел дико, а потом угас всё же, иссяк. Его и вовсе без суда, - заикаясь, отвечал кудрявый шизофреник в потёртом зипунишке.

— А где Ротенберги, где их чёрт носит? - вновь задался вопросом бригадир "Сечин".

— Оба в лазарете. Суки! - отрывисто произнёс самый шустрый из сидельцев "Греф" и добавил: "Чует моё сердце, скурвились твари, легли под Ильха".

— А про девок наших ничё не слыхать? Про Набиуллину, Голикову, Вальку-стакан... - обратился "Миллер" к бугру и всплюнул на ботинок Дворковича.

— Бают в маляве Михельсон их заныкал. Он теперь настоятелем на Оймяконе служит. Вовремя "пластику" сделал. Успел сволочь. У него-то бабоньки и пригрелись.

— Ну, это ежели никто не сдаст, - заявил философски "Вексельберг".

— Да кому они теперь интересны, дуры эти? - дружно поинтересовались "Силуанов" и "Дерипаска".

— Оно и в нас теперь интересу мало, а топчемся тут без продыху...И всё из-за гниды этой, из-за Вовы поганого! Мол:" Всё в ажуре, всё схвачено, преемников двое: Митя и Монгол". Кстати, где он сам, где Вова? - зло отвечал "Сечин".

— За дровами послали, совсем плох стал. Вчера ботексом и кровью весь вечер харкал, еле остановился, - сострадательно заметил "Костин".

— И сдох бы - не велика потеря! Все мы тут из-за этого гнуса! Вон он1 Идёт падаль, тащит хворост, - брезгливо сказал Фридман.

— Кончать его надо! Ты, "Тимченко", и загрузишься! Из твоих рук сука кушала, с тебя и спрос строже. Как подойдёт, мы крутим, а ты душишь, усёк? - резюмировал "Сечин" и крикнул: " Володенька, живее давай! Стынем, родненький!"

"Путин" был уже не тот. Он сильно изменился: осунулся, постарел. С огромнам трудом он тащил пару сухих еловых веток. Подойдя ближе, Володя поскользнулся и упал. Тут-то и навалились на него узники всей кучей и каждый пытался задушить его лично, ибо за долгие мучительные годы их знакомства обид накопилось более чем достаточно, а терять уже было нечего.
Над несостоявшимися линчевателями просвистела автоматная очередь...

— Совсем страх потеряли, сволочи! -грозно закричал Ильх Геннадьевич, - я вас как клопов постреляю! А ну, работать, суки! Разошлись! Живо!

Солдаты поднесли Рагулину плеть, изготовленную из специальных стальных жилок, и Ильх Геннадьевич лихо принялся за привычное дело: обхаживать ею спины страдальцев, случайно потерявших бдительность.

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 [2 Голоса (ов)]
Добавить комментарий

Авторизуйтесь при помощи соцсетей

   


Статусы

  • Пользователей на сайте: 0
  • Пользователей не на сайте: 21
  • Гостей: 218

Кто на сайте