• Иван Алексеевич Бунин: Какое-нибудь отдельное слово, часто самое обыкновенное, какое-нибудь имя пробуждает чувство, из которого и рождается воля к писанию.

Политическая секта НОД имела не только собственную аббревиатуру и высокий статус иностранного агента, но и (самое главное)  любимого для себя божка - Карлика Путьку.

Всякий будний день сектанты начинали для себя одинаково: с утра, выстроившись в три ряда, они весело вопили под гармонь какую-нибудь заурядную  детскую песенку исключительно  для распевки, а затем, уже  более серьёзно, совершенно ответственно и основательно, нисколько не моргая глазами, акапельно завывали единственный ими же сочиненный псалом в честь своего здравствующего и царствующего идола. После исполнения этого душевного ритуала апологеты молились: сперва-наперво,   указалельным и безымянным пальцами  десницы касались пятки левой ноги, пупка и пятки правой ступни, таким образом как бы создавая первый треугольник, после чего очерчивали  треугольник второй- касались мочек правого уха, левого и снова пупка,  затем приседали несколько раз кряду, вставали,   делились на пары и, держась за руки, переходили в штабную столовую исключительно для выполнения иной гуманной миссии, миссии трапезной. Чего-чего, а просяной и гороховой каши там всегода было с избытком, от пуза. Также в достатке имелись сухари с изюмом и чай, заваренный на шиповнике  и сдобренный запинежскими мухоморами. Эта группа неофитов в основном состояла из душевнобольных, пенсионеров и инвалидов, которые и поделились между собой внутрипартийно на разного рода статусы и сословия. После обильного харчевания высшие бонзы, как правило, оставались при штабе для рисования плакатов и лозунгов,  малочисленное среднее звено уходило в одиночные пикеты на привокзальные площади, а низшее  -  старухи и юродивые, выстраивались в колонну и с бесовскими хоругвиями двигались по столице, до самих сумерек. Каждый день заканчивался ровно  тем же, с чего он и начинался: распевка, молебен, трапеза.

Сегодня был необычный день - праздничный! Новый Год сектанты всегда встречали по особенному: одна из старух переодевалась в Снегурочку, а самый толстый и глупый (звали его Илья Рагулин) - рядился в Санта Клауса. Эдаким образом нодовцы пытались внедрить западные стандатры в традиции местные, порой неказистые и архаичные.
Илья Рагулин принадлежал к средней касте и, сразу по окончании данного праздника, с великим нетерпением целый год ожидал следующего. Поздно вечером 31 декабря, он с радостью напялил на себя красные дерматиновые сапоги, алую атласную шубу (с надписью Santa на спине) и такую же шапку, нацепил ватную бороду, очки и рукавицы. Посадив своего чёрного кота в мешок для подарков, Илья вышел из квартиры и двинулся в сторону штаба. Не пройдя и сотни шагов, на новоиспечённого Санту неожиданно набросились сразу двое: Дед Мороз и Снегурочка.

Повалив  нодовского Санту на тротуар и жестоко пиная его, они с криками и руганью вылили на Рагулина полное ведро свежего дерьма, привезенного из ближайшего биосортира.

— Убирайся прочь, подонок, с нашей земли! — истово ревел Дед Мороз ( он же Вячик).

— Будь ты проклят, предатель! — пищала Снегурочка (она же Баша)

Мимо проходил поэт N.  " Чистое бесовство" подумал поэт, высморкался в сторону демонов  и грустно побрёл дальше...

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 [1 Голос]
Добавить комментарий

Авторизуйтесь при помощи соцсетей

   


Статусы

  • Пользователей на сайте: 0
  • Пользователей не на сайте: 21
  • Гостей: 124

Кто на сайте